Просто космос: чем запомнилась модная эпоха шестидесятых

Мода может смело называться самой подвижной и гибкой сферой искусства: ее направления меняются каждые десять лет (если не чаще). Но наиболее радикальным и неожиданным поворотом в fashion-­индустрии историки считают яркое десятилетие шестидесятых. Вчера вы носили сдержанные и женственные костюмы А-силуэта, а сегодня смело облачаетесь в трапециевидные платья-­мини расцветки «вырви глаз». Модный надлом, который привел к реальным конфликтам старшего и подрастающего поколений, подарил нам талантливейших дизайнеров века.

Все в этом мире преходящее и повторяющееся. Эти философские размышления о том, как устроен мир, можно переложить и на fashion-индустрию. Казалось бы, новаторская эра, насыщенные десять лет, в которые человечество впервые встретилось с роботизацией и космосом, не найдет параллелей в прошлом. И все же сегодня мы с уверенностью можем сказать, что swing sixty, неповторимые и уникальные, вдохновлялись такими же неповторимыми двадцатыми годами — это видно по крою женского платья, использованию отдельных аксессуаров и элементов декора готовых нарядов, да и в целом эти два поколения, разделенные почти половиной века, кажутся близкими друг другу по атмосфере и духу.

Просто космос!

И все же при всей схожести различия видны невооруженным глазом. Перемены, с которыми столкнулось общество в начале шестидесятых, перевернули человеческое сознание. Прежде всего большое влияние на все сферы нашей деятельности оказало покорение космоса. Когда стало понятно, что бескрайние просторы Вселенной могут быть покорены, воображение ученых, режиссеров и, естественно, модельеров разыгралось с невиданной силой. Мечты о внеземных цивилизациях породили мощное движение футуризма: в киноиндустрии оно вылилось в появление артхауса, а подиум захватили странные, порой пугающие и уж точно не похожие на классические женские силуэты костюмы. Огромные плечи, массивные воротники-­­­стойки, сапоги-­ботфорты, выполненные не из привычных льна, хлопка, шелка или бархата, но из вискозы, винила и даже фольгированных тканей, превратили показы в космические парады. Новый стиль воспевали Пако Рабан и Эльза Скиапарелли, Кристобаль Баленсиага активно использовал новые материалы, снискав огромную популярность среди молодежи. Пьер Карден презентовал коллекцию «Эра Космоса». Словом, синтетика покорила мастеров моды, которые в едином порыве начали уничтожение символов и форм классической женственности. Помните образы идеальных домохозяек в аккуратных платьях и накрахмаленных передниках? Теперь эти домохозяйки переживали (и зачастую очень болезненно) слом системы: вместо ладно скроенных юбок клеш и сидящих по фигуре сдержанных блуз им предлагалось облачиться в платья-­­­халаты с безумными принтами. Мало того, пуританская и очень удобная длина миди стремительно теряла свои позиции, уступая место смелой мини. И сегодня мы точно знаем, кого стоит благодарить за это нововведение.

Автором сексуальной юбки, чей подол лихо открывал колени и основную часть бедра, была Мари Куант, лондонский дизайнер и просто решительная женщина, разделявшая идеи сексуальной революции и набиравшего обороты феминизма. Именно она произнесла сакраментальную фразу: «Хороший вкус — смерть, вульгарность — жизнь!» Мини с радостью начал производить и тиражировать и модельер Андре Курреж, и вот уже юные девушки вышагивали по улицам мегаполисов в шокирующих своей откровенностью нарядах, а их матери, те самые «отчаянные домохозяйки», хватались за головы.

Вообще, классический конфликт отцов и детей, имеющий место в каждом поколении, обрел в шестидесятые новые смыслы. Родители, воспитанные в традициях целомудренности и сдержанности, не могли смириться с тем, что в жизнь их детей буквально ворвался секс — и речь не столько о естественных влечениях, сколько об их нарочитой демонстрации. Последним оплотом женственности старого образца была Жаклин Кеннеди. Она мастерски сочетала социально одобряемые костюмы-­двой­­­­ки, но использовала уже современный геометрический крой, широкополые шляпки поменяла на остромодные «таблетки» и береты. Но увы, Джеки недолго влияла на умы подрастающего поколения — после убийства ее супруга, президента Кеннеди, она перестала появляться на публике почти на десять лет, а ролевой моделью для молодых особ стала легендарная Лесли Хорнби, известная всему миру как Твигги.

Тоненькая, как тростинка, с радикально короткой для того времени стрижкой, она поменяла представление дизайнеров о том, какой должна быть идеальная манекенщица. Твигги была похожа на изможденного, не сформировавшегося до конца подростка: узкие бедра, острые плечи, миниатюрная грудь, худое лицо с огромными глазами… Она стала идеалом новой женственности, положив начало не совсем здоровому желанию девочек бороться с «лишним» весом. На Твигги отлично смотрелись платья-­­­трапеции, так называемые бэбидолл-­­­­дресс: короткие, похожие на сарафанчики, создающие образ современной Лолиты. Также она сделала популярными безрукавки с высоким воротом, лаконичные платья с рукавом три четверти и платья-­футляры.

Еще одной иконой стиля шестидесятых стала, как бы сегодня сказали, светская львица, муза легендарного Энди Уорхола, красотка Эди Седжвик. Она походила на Твигги как родная сестра, но вместо карьеры модели выбрала удел популярной тусовщицы. Седжвик обожала так называемые гоу-­­­­гоу-­­­­бутс — сапоги, созданные специально для танцев. Удобные, на устойчивом каблуке, они прекрасно сочетались с мини-­­­­платьями, новыми брюками капри и джинсами скинни и давали возможность своей владелице веселиться всю ночь.

Но не всех привлекал образ девочки-­­­нимфетки, практически бесполого эфирного существа. Среди моделей конкуренцию Твигги составила немецкая манекенщица Верушка, которая не только блистала на подиуме, олицетворяя собой странное сочетание жественности и андрогинности, но и снялась в культовом фильме «Фотоувеличение» итальянского мастера Микеланджело Антониони. Тогда же переживала расцвет своей карьеры и Элизабет Тейлор. К шестидесятым тридцатилетняя актриса уже носила звание королевы Голливуда, четвертый раз выходила замуж и вдохновляла дизайнеров своим небезупречным, но таким узнаваемым стилем. Тотал-­лук в леопарде, белые брючные костюмы и, конечно же, повседневный макияж со стрелками из картины «Клеопатры» сделали Тейлор своеобразной иконой эпохи.

Естественно, нельзя обойти вниманием и чувственность и сексуальность французской звезды Брижит Бардо, которая стала настоящим секс-­­­­символом шестидесятых. Она была не похожа ни на одну из актрис большого кино — в Бардо сочетались так ценимая ранимость молодости, зрелая томность и удивительная непосредственность. В отличие от своих героинь, Брижит была очень стеснительной, переживала из-­­­за своей внешности, но при этом пользовалась огромной популярностью у противоположного пола. Актриса носила расслабленные блузы с жилетками, короткие юбки, ботфорты, небрежно зачесывала свои длинные белокурые волосы в высокий растрепанный пучок или легендарную «бабетту». Эта укладка встала в ряд классических и до сих пор обожаема множеством женщин. Впрочем, о прическах стоит рассказать отдельно.

Все выше и выше

Сексуальная революция, о которой мы уже упоминали, сказалась не только на том, как стали выглядеть повседневные костюмы (вспомнить хотя бы брючный костюм Ива Сен-­­­­Лорана для Катрин Денев, сделавшего его главным революционером модного мира), но и на стрижках. В прошлое уходили сложные укладки локон к локону, голливудские распущенные волосы не выдерживали конкуренции с той же «бабеттой», для создания которой требовалось лишь высоко поднять копну, скрутить ее в непритязательный узел и выпустить пару игривых прядей. Но даже она уступала творениям стилиста Видал Сассуна. Канонические стрижки Твигги, Мии Фэрроу и других звезд — его рук дело. Его подход к женской укладке был бескомпромиссным: никаких «старушечьих гнезд» и «пчелиных ульев», как называл молодой и дерзкий мастер прически того времени, только свежий срез, только чистая геометрия! «Шанель причесок», так звали в модных кругах Сассуна, долгое время сотрудничал с Мари Куант. Работая с создательницей мини-­­­­юбок, он предупредил, что будет руководствоваться ее же принципом — отрезать все лишнее. Так на подиум вышли модели с по-­­мальчишески резкими контурами на коротких бобах и игривыми пикси. Знаменитый парикмахер разработал целую философию работы с волосами, придумав слоган wash-­­­­n-go (буквально «вымыл и пошел»). Это значительно облегчило дамам регулярный уход: им не требовались ни тонны лака, ни помощь стилистов, лишь шампунь и расческа. Стрижки Сассуна смотрелись бесподобно.

Геометрическое каре, которое прославило маэстро, отлично сочеталось с общим трендом — дизайнеры буквально сходили с ума по квадратам, треугольникам, овалам и кругам. Складываясь в абстрактные картины, завораживающая геометрия украшала весь гардероб, как женский, так и мужской. Особенно преуспел в тиражировании футуристических принтов Эмилио Пуччи.

Особым шиком считалось носить каре от Сассуна, высокие ботфорты и платье-­­­­трапецию, сшитое, например, из винила. Из блестящего материала отлично смотрелись и брюки (ближе к концу шестидесятых годов в моду начали входить клеши), и пальто. Завершался образ четкими черными стрелками и черными же ресницами. Именно тогда стал в ходу эффект «паучьих лапок», когда визажист щедро, слой за слоем накладывал густую тушь. И никакой помады! В крайнем случае разрешалось припудрить губы светлым тоном, чтобы они не отвлекали внимание от эффектного макияжа глаз.

Звуки музыки

Кино-, арт- и музыкальная индустрия также отражали настроения свингующего поколения. Режиссеры увлеклись артхаусом, Франция подарила миру «новую волну», а Энди Уорхол и Рой Лихтенштейн сделали поп-­­арт новым видом современного искусства. Вообще, яркие, контрастные, мультяшные изображения, взятые со страниц комиксов и адаптированные к реальной жизни, — вон она, самая точная иллюстрация того времени. Цветные колготки стали главным дополнением к любому, даже самому строгому образу, и женщины и впрямь выглядели как героини излюбленного чтива подростков.

В музыкальном мире тем временем развивается и набирает обороты рок­­­-движение. Главными певцами эпохи становятся Rolling Stones с их харизматичным лидером Миком Джаггером. Вот уж кто не стеснялся выходить на сцену в рубахах в крупный горох, узких скинни и огромных виниловых ботинках! Держат свои позиции и The Beatles, начинают восходить к пику славы Джимми Хендрикс и мрачный Джим Моррисон со своей командой The Doors, завоевывает поклонников Боб Дилан. Стараниями Нэнси Синатры становится повсеместно популярным джаз. Рок быстро переходит в разряд чуть ли не классики, а затем постепенно отдает пальму первенства психоделическим группам. Pink Floyd начинают свою карьеру в середине десяилетия, Led Zeppelin и Deep Purple ближе к его концу, но свою мировую славу и армии поклонников они завоюют чуть позже. Стартуют семидесятые.

Времена космической экспансии, отказа от былых ролевых моделей, смена канонов женской красоты — поколение тех, кто вырос под влиянием сексуальной революции и феминизма, осталось в памяти творцов моды и до сих пор вдохновляет их на подвиги. Марк Джейкобс чуть ли не каждый год признается в любви своим «учителям» Пьеру Кардену и Иву Сен-­Лорану, Prada и Fendi с завидным упорством выпускают коллекции, будто переносящие нас на полвека назад. Louis Vuitton который сезон эксплуатирует и силуэты, и принты «космической эры», равно как и Balenciaga с Moschino.

Четкие линии, абстрактная геометрия, необычные материалы прочно вошли в мастерские кутюрье и не собираются их покидать. Что уж говорить про мини и ботфорты, без которых не представляет свой гардероб ни одна современная девушка! Благодаря переосмыслению наследия шестидесятых мы снова и снова можем возвращаться в ту славную эпоху, когда человек доказал, что способен покорить не только земное, но и межгалактическое пространство. Ну что, поехали?

Источник: womanhit.ru